Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Часть 1, Глава 4 (фрагмент)
 
К назначенным восьми часам вечера Инга вынула из духовки запеченную курятину и поставила ее на стол в кухне, где она собиралась потчевать гостей. Но только к девяти часам раздался дверной звонок. К ее удивлению в дверях появился лишь один Антонио. В руках он держал ящик с инструментами. Прежде чем Инга спросила его о Люсии, он сам пояснил, что им представилась еще одна срочная работа, и они не хотят упустить клиента: ведь им так нужны деньги в дорогу. Он извинился за то, что не смогли разделить с ней ужин и объяснил, что пришел лишь для того, чтобы выполнить обещанную работу.
Инга, выразив благодарность, показала Антонио стол, требующий ремонта, и, чтобы 'не стоять у него над душой' во время работы, спустилась на нижний этаж.
Там она расположилась на диванчике в гостиной, включила телевизор, чтобы как-то убить время. По русскому каналу показывали концерт, который смотрела до тех пор, пока Антонио не спустился, чтобы сообщить об окончании работы.
Инга щедро рассчиталась с ним и охотно откликнулась на просьбу Антонио что-нибудь попить. Открыв холодильник, она предложила ему на выбор любой из стоявших там безалкогольных напитков. Но, увидев там открытую бутылку белого вина, Антонио попросил немного его, заявив, что вино более всего утоляет жажду. Антонио, за неимением машины, приехал на велосипеде, и Инга, опасаясь, что алкоголь может вывести его из равновесия на дороге, плеснула из бутылки чуть меньше половины бокала, хотя Антонио явно желал большего.
Проглотив залпом вино, Антонио подошел к Инге вплотную, впился губами в ее губы так, что она не смогла произнести ни звука. Ее охватил ужас. Все его тело излучало такую сексуальную ненасытность, что стало страшно перед неотвратимым изнасилованием. Но он, продолжая зажимать рот Инги своими губами, чтобы не дать ей возможность кричать, утащил ее в туалет. Оставив ее там, он липучей лентой наскоро залепил ручку замка, с тем, чтобы Инга не могла его открыть изнутри. Инга только слышала шаги Антонио на лестнице ведущей вверх, к главным комнатам: спальне, гостиной.
Она кричала, стонала, билась о дверь , но ни одна живая душа не могла ее услышать, потому что сам дом находился на приличном расстоянии от соседнего, а туалет к тому же в самом отдаленном месте дома.
Инга билась в отчаянье, безуспешно стараясь привести в движение внутреннюю ручку замка. И тут пришло решение. Украшением этой туалетной комнаты была ваза, которую Инга когда-то купила на 'гараж-сейле'. Ваза была высокая, узкая, из какого-то тяжелого камня, обрамленного металлом, типа бронзы. Инга схватила эту вазу и всеми силами пыталась проткнуть ею дверь.. Чаще всего внутренние двери в таких домах изготовлены из легких (типа фанеры) материалов, и при внешне кажущейся массивности легки и пусты внутри. Это было спасением, поскольку дверь поддалась давлению и через образовавшуюся дырку, Инга с помощью имевшихся в туалетной комнате ножниц для ногтей, содрала с замка липучку и отворила дверь. Она тихо стала пробираться вверх по лестнице с вазой-спасительницей в руках. Вдруг последняя ступенька издала треск, который, по-видимому, услышал Антонио, и Инга тут же увидела его, мчавшегося к гаражу, за открытой дверью которого стоял его велосипед. В руке Антонио была ингина старая сумка в форме сундучка. Этой сумке было отведено специальное место в клозете. В ней Инга хранила все свои драгоценности и недорогие безделушки-украшения. В основном это были подарки родных, близких, друзей в честь разных событий ее жизни - дней рождения, окончания школы, университета, свадьбы, защит диссертаций, публикаций. Особенно дороги были подарки родителей, которые в ее бедном детстве покупали эти вещи порой на последние деньги., дабы осветить тот или иной праздник, значимое событие. Инга пронесла эти вещи через всю жизнь и перевезла через океан. И вот они ускользают на ее глазах в руках грабителя.
От ярости и негодования она швырнула тяжеленную вазу по направлению к голове Антонио. Но в этот миг Антонио поднял руку и махнул сундучком. Сундучок сместил направление полета вазы, и она лишь задела его плечо, ничем не помешав ему сесть на велосипед и умчаться слегка пораненным. Была поздняя ночь, вокруг не было ни души, во всех домах была тишина, кое-где проглядывал тусклый свет из окна. Позвонить в полицию Инга не решалась: ночью, одна с мужчиной - шум, гам, свидетели, объяснения мужу:
...Она быстро встала и уже у порога гаража чуть не упала, споткнувшись ногой о валяющуюся на полу вазу, которую запустила в Антонио. Ваза хранила засохшие капли крови. Инга взяла вазу, и ее охватил ужас. Ведь она могла убить его. Она вчера могла стать убийцей и, возможно, сегодня бы уже сидела в тюрьме. Но главное - она могла убить человека! Какой кошмар! Второй случай за такой короткий срок. Да, это можно было квалифицировать, как самооборону. Ведь она могла просто погибнуть, запертой в этом туалете. Да, все это Инга учила когда-то на юрфаке. Все так... Но, как бы она сама могла жить с осознанием, что убила человека?
И вдруг радость, счастье оттого, что высшие силы опять уберегли ее от этого кошмара, охватила ее. И, как недавно, после аварии, она, опустившись на колени и взмолилась:
- Боже милостивый! Ты снова спас меня от страшного горя, которое бы я не вынесла. От горя лишения жизни человека. Ты спас меня, потому что постиг самые глубины моей души, не способной на злодеяния. И как же мне благодарить тебя, Боже! Я знаю, я знаю как. Я избавлю свою душу от уныния. Я буду радоваться каждому дню, каким бы он ни был уже потому, что есть Небо, есть Солнце, есть Земля. Какое же счастье, какое же счастье, что не случилось вчера злодейство. Спасибо, Боже милостивый!
Этот сундучок уже перестал существовать как материальная ценность, потому что именно он, сундучок, отвел от головы Антонио вазу, которая могла стать орудием убийства:
Значит, мои родные, близкие, которые мне дарили все это, оградили меня от злодейства и горя, - рассуждала Инга, обливаясь слезами.
Она встала, наконец-то, с колен, взяла столько свечей, со сколькими близкими и родными были связаны унесенные грабителем подарки. Она вставила свечи в многоярусный подсвечник на столе, зажгла их и смотрела, вспоминая до мельчайших подробностей сюжеты из ее жизни, жизни семьи, связанные с украденными предметами. Сейчас ей уже не было так больно от их утраты, потому что главным было счастье, что они уберегли ее от убийства человека. Свечи были небольшие, и она не хотела их гасить, а стала дожидаться, пока они не погаснут сами. Каждая свеча гасла тогда, когда иссякал ее фитилек. Когда наступило время последней, Инге показалось, что этот огонек не погас, а переместился куда-то в глубины ее души. И с этим просветленным чувством радости человека, спасенного от греха и горя, она пошла спать.