Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Часть 2, Глава 1 (фрагменты)
 
... Этот Грегори чем-то похож на меня, в молодости. Его тянет к людям страшим, умудренным. Наверное, ему бывает скучно среди ровесников. Отсюда дружба с Ритой,- размышляла Инга, подбирая слова, чтобы сказать ему об этом.
Но он уже нажал кнопку плеера и зазвучала мелодия Глюка из оперы 'Орфей и Эвридика. Инга обратила свой взгляд на Грегори. Он был весь погружен в музыку. Его лицо преобразилось и выражало чувственное томление. И зачем, зачем -В ДАННЫЙ МОмент этот молодой мужчина поставил эту мелодию? Неужели ему желательно сейчас такое настроение, которое передает или стимулирует эта раздирающая душу музыка,- подумала она. Что здесь причина, а что следствие: то ли его настроение, какие-то чувства к кому-то потребовали эту музыку, то ли музыка что-то вершила с ним? Инга отказалась от мысли что-то сказать Грегори, потому что невозможно было вторгнуться в ту ауру, которая воцарилась в салоне. И все, что было за пределами салона машины, где они наедине с этой музыкой, утратило смысл.
Когда они остановилась у большого трехэтажного дома, Грегори посмотрел на Ингу. Зачем мне все то, что не здесь, в этой машине?- говорили его глаза. Он, нехотя поворачивал ключ для выключения мотора машины, из которой не проявлял желания выйти.
Но тут же послышался возглас приветствия от женщины, которая стояла у входа дома.
- Welcome! Welcome! - восклицала она.
Прибывшие приблизились к порогу, а она тут же вошла внутрь дома, оставив дверь настежь открытой, как бы уступая дорогу гостям. Грегори, неся в правой руке чемодан, а левой поддерживая Ингу за локоть, с улыбкой увлекал ее внутрь дома....
.... ХХХХ
Со стороны беседка казалась небольшой, но всем удалось уместиться в ней и так пристроиться, чтобы иметь доступ к обзору дивного явления природы, ради которого они собрались.
Восход Солнца! Обычное, повседневное и всегда потрясающее чудо природы! Вот где-то далеко, и в то же время, кажется, рукой подать, и ты дотронешься до этой крошечной дуги. И она, словно по мановению волшебной палочки, начнет произрастать на твоей ладони сначала в большую дугу, потом в полукруг, который стремительно превращается в круг, а затем в вознесшийся в небо золотой шар. И все от него преображается. И сад! Еще несколько мгновений назад были видны лишь очертания его. Но вот, по мере освещения его восходящим солнцем, проявляется краски кустов, деревьев и цветов, разукрашенных вступающей в свои права весной.
- Рита! Рита, ты у нас гений! Как здорово придумала! - сказал Емельян Федорович! Я уж так давно не встречал рассвет! А почему, почему? Ох, как же мы, люди, глупы! Черт знает, чем себе жизнь отравляем, и черт знает, чем ее украшаем - ерундой всякой. А рассвет - самое прекрасное, что может быть, не смотрим. Если бы каждый человек на земле начинал свой день с встречи солнечного рассвета, он бы ни на что плохое не был способен. Он бы не стал чем-то недостойным оскорблять эту божественную красоту, этот божественный символ счастья, которым одарена наша планета. Ведь не зря же все плохое, все преступления, в основном, происходят ночью. Я говорю не о темноте, они происходят и при электрическом свете, но ночью. Почему? Задумывались ли мы? Потому, я думаю, что на уровне подсознания, люди, даже преступники, стесняются Солнца. Солнце призывает к свету в наших душах. Задумайтесь! Как здорово, друзья мои, как здорово!- Федор Емельянович поцеловал Риту и всех оказавшихся рядом с ним женщин, которые вдруг, как помановению режиссерской палочки, не сговариваясь, одновременно запели, громко, но как-то очень серьезно и задушевно всем известные с детства слова:
'Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо...'

. ХХХХ
.
- Друзья, - говорил Миша,- сегодня я хочу представить на ваш суд сказку, - Миша застенчиво засмеялся. Она называется: 'Сказ о том, как деньги любви искали'.....

Итак, в некотором царстве, в некотором государстве жили-были молодые деньги. У них было, вроде бы, все хорошо, но вот счастья полного они не испытывали, так как ощущение тревожности, нестабильности и неясности перспектив не покидало их. Но что более всего угнетало их жизнь - так это отсутствие любви к ним со стороны обителей этого царства. Да, да, именно любви. Нельзя сказать, чтобы их хотели изгнать. Нет, наоборот, каждый обитатель даже мечтал их приютить под своей крышей. Но не этого хотели наши молодые деньги. Они хотели любви, той любви, которая окрыляет и стимулирует к развитию. А развитие им нужно было, так как они еще были в той стадии, когда даже не определился их цвет. Их скорее можно было назвать бесцветными, а им хотелось обрести подлинно зеленую окраску, подобно тому цвету светофора, который дает сигнал к движению. И вот, собрались однажды деньги все вместе на свое собрание. Долго ли, коротко ли длились их дискуссии - никто не знает, но известно, что в конце председательствующий сказал:
- Друзья мои, это печально осознавать, но мы оказались в атмосфере всеобщей нелюбви. И это парадокс. Да, обитателей нашего королевства отличает глубокая эмоциональность, даже сентиментальность. Они готовы и умеют любить всех и все. Но вот только не нас - деньги. Почему? Так исторически сложилось. Может быть, суть этого парадокса состоит в изречении одного из самых великих писателей и мыслителей, который сказал слова, не относящиеся к деньгам, но которые вполне могут быть применимы и к нам. А сказал он примерно следующее: Мы любим кого-то (что-то),- продолжал председательствующий после мгновенной паузы,- за то хорошее, что для него делаем, и не любим за плохое, которое ему чиним. Да, только истинный мудрец мог такое сказать. Но речь сейчас не о нем, а о его словах, которые имеют прямое отношение к нашей судьбе. Обитатели нашего царства ничего хорошо не хотят делать для нас, денег, для того чтобы создать нам условия для развития и стабильности, они уклоняются от изучения законов нашей жизни, а неведомое всегда пугает. Те немногие, которые взяли на себя труд изучения этих законов, и давать нам жизнь, раздражают окружающих новым качеством их жизни. И тут, к страху неведомого у окружающих начинается проявление страшного порока- зависти. И тогда мы, деньги, уже выступаем в роли стрелочников, которые во всем виноваты. И я, честно говоря, затрудняюсь предсказать нашу судьбу.
- Так что же делать?! Что нас ждет?! Может, всем сразу подвергнуться самосожжению?- Закричали с мест собравшиеся деньги, не давая досказать председательствующему то, что он намеревался.
- Я знаю, что делать,- сказал самый тяжеловесный из присутствующих,- нам надо покинуть это царство, пока не поздно. Нам нужно найти такое царство-государство, которое богато теми, кто хочет и может жить по высшим стандартам и, значит, у них наш брат - деньги в почете. Ну что ж,- сказал чинно председательствующий,- это предложение серьезное и надо проголосовать. Кто за? Все?
- Значит, надо двинуться в путь и искать тех, к кому мы можем примкнуть. Итак, завтра на рассвете - в путь.
Долго ли, коротко ли шли молодые деньги, преодолевая моря и реки, разные климатические пояса и набрели на какое-то царство-государство, где на въездных железных воротах висел большой плакат с надписью: 'Бедность - не порок!'.
- Странная надпись,- казала шедшая рядом с предводителем маленькая, совсем чистая, ни кем еще не тронутая денежка. - Почему бедность - не порок? Разве это не признак лености, плохого труда, отсутствия творчества?
- Ну, бывает, что бедность - признак неудач, немощности, несчастий,- отвечал тоном доброго учителя, ведущий.
- Я понимаю,- не унималась денежка,- я с тобой согласна. Но ведь это же речь идет о меньшинстве, о каких-то особых случаях. А тут бедность как бы восхваляется, провозглашается лозунгом, значит сохранение бедности - это их принцип жизни? Но это же ужасно! Здесь, значит, нам вообще делать нечего, нас здесь уничтожат. Я боюсь,- денежка прильнула к предводителю, вся трясясь.
- Ну, погоди, погоди, не паникуй,- сказал заботливым тоном предводитель,- не будем торопиться с выводами. Вот поговорим с нашими собратьями - здешними деньгами, тогда решим, что делать дальше.
Долго сказка сказывается, да не быстро дело делается.
Спустя какое-то время предводитель путешественников сидел за большим деревянным столом и тихо, чтобы никто не слышал, вел беседу с уполномоченным представителем местных денег.
- Да что, брат, сказать,- шептал предводителю жалобно уполномоченный,- плохо, очень плохо нам здесь живется. Нас здесь не чтят, ничего мы здесь не значим и никакой роли ни в чем, и в том числе, в распределении материальных благ, не играем. Здесь все решает телефон и стул, на котором тот или иной обитатель нашего селения занимает. Если стул высокий - он все имеет без нашего малейшего нашего участия. А нас самих-то как рас-пре-деля-ю-ют, друг мой... Тошно смотреть,- протяжно вопил уполномоченный.
- А что ты имеешь в виду? - спросил предводитель.
- Видать, ты романтик, с неба свалился или еще откуда-то,- сказал с трагической иронией представитель,- ну, вот тебе пример: сидят оба на одинаковых стульях. Один вкалывает день да ночь, а другой целые дни чешется и зевает. И в день получки нас распределяют поровну. Ну, понимаешь, как это противно? Ну, хорошо, если ты попадешь к трудяге, там жить интересней, потому как он тебя ценит, уважает. Ты ж ему за труд достался, потому швыряться тобой не будет. А если к бездельнику попадешь - так он же тебя ни в грош не ставит. Как же жить в таком унижении? Вот день получки приближается, и страшно. А вообще, друг любезный, честно говоря, мы и не деньги вовсе,- махнул рукой, уполномоченный,- мы - просто бумага. А бумагу делают, как тебе небезызвестно, из древесины. Вот поэтому нас деревянными и называют. Иди-ка ты, брат, со всей своей командой подальше отсюда, если хочешь выжить. А уж о любви вообще забудь здесь. Только ненависть и неуважение. Здесь неприличным считается даже говорить о нас. Вот так, приятель. И счастливого тебе пути. Но если ты найдешь то, что ищешь, вспомни нас. Мы тоже мечтаем настоящими деньгами стать и служить процветанию нашего царства-государства.
Долго сказка сказывается, да не быстро дело делается.
И забрели наши искатели любви в новое царство-государство. Как только они приблизились к сверкающим в ярких огнях воротам, их слух оглушила музыка и отчетливые слова задорного пения: 'Всюду деньги, деньги, деньги! Всюду деньги, без конца! А без денег жизнь такая, не годится никуда'!
- Хоть песня и не изысканная, но, судя по всему, она выражает ту самую любовь к нам, которую мы ищем, - сказала подошедшая к предводителю сморщенная от усталости, еще недавно блиставшая новизной и упругостью деньга.
- Не будем торопиться с выводами, ответил подтянувшийся от предвкушения успеха предводитель.
- Ой, смотрите, денежки, денежки лежат прямо на столах. А столы какие красивые - зеленые. Может, именно здесь мы и станем зелеными,- с безудержным восторгом воскликнула, подскочив снова к предводителю, новенькая денежка,- мне здесь нравится, я хочу остаться здесь.
- Зеленые столы - это еще ничего не значит,- ответил снисходительно предводитель. Вот поговорим со здешними деньгами, и тогда все решим.
Через короткое время представитель денег этого царства сидел напротив предводителя искателей любви.
- Ну, что тебе сказать, мой друг,- жизнь здесь вольготная. Нас называют легкие деньги. А я бы назвал нас не легкими деньгами, а деньгами легкого поведения. Нам все можно, и никого не волнует наше происхождение. Явись кто-то из нас на белый свет хоть в незаконном браке, хоть со дна - здесь это неважно. Важно, чтобы нас было много. И чего здесь в изобилии - это любви к нам, к деньгам, Так что ты, пожалуй, нашел то, что ищешь.
- Но разве тебя не угнетает,- прервал предводитель,- что там, где легкое поведение, там возможна грязь, пренебрежение нравственными ценностями, законами. И наверняка здесь вами сорят, почем зря.
- О нет, мой друг,- энергично перебил хозяин гостя,- сорят мелкими деньгами. А большие деньги перераспределяют. Это - две большие разницы, как говорят в каком-то приморском царстве. Главное, что нас не презирают. Мы живем открыто в зданиях, поражающих роскошью и великолепием. И поверь - это куда приятней, чем мяться и париться в рваных чулках, под подушками, задыхаться в пыли ящиков. Так что смотри.
Предводитель, ничего не ответив, вышел за сверкающие огнями ворота и, избавившись от шума и музыки, почувствовал комфорт. Громче обычного, но с тревогой в голосе, он сказал, оглядываясь по сторонам:
- Денежка, денежка новенькая! Где ты, что-то я тебя не вижу?
Но денежки нигде поблизости не оказалось.
- Ну что ж, это воля каждого - решать, к кому ему примкнуть,- сказал, тяжело вздохнув, предводитель,- а тем, кто с нами, я советую поскорее покинуть это место. Итак, в дорогу.
Долго сказка сказывается и не скоро дело делается.
И набрели романтики на новые ворота, у которых стояла стража.
- А можно ли к вам в гости?- спросил предводитель искателей любви.
- А зачем вам к нам в гости понадобилась?- спросил строгий стражник.
- А мы, молодые, еще на ноги не стали, свой путь не определили, вот бредем по свету в поисках любви.
- Как это - в поисках любви? А разве есть место на земле, где бы вас не любили?! Или я что-то не так понял?
- И так, и не так,- ответил предводитель,- нет места на земле, где бы нас не хотели иметь. Но иметь и любить - это разные вещи. Любить - это значит относиться бережно, это значит соблюдать чистоту и нравственность в отношениях с нами, это значит творчески и ответственно подходить к законам нашего размножения.
- А, понял,- сказал гвардеец, - и не думаю, что вы пришли по адресу и вовремя.
- А почему, а в чем особенность вашего царства?- спросил почтительно предводитель, и добавил,- а что за странный запах исходит от вашего царства?
- Потому что молодой, потому и не распознаешь запах,- ответил охранник,
- Но ведь все известно, что деньги-то не пахнут,- огрызнулся предводитель в свое оправдание.
- А это не запах денег,- пояснил гвардеец. Это - запах моющих средств. Наше царство - это баня, где деньги отмываются. Так что, если что...
- Ой, что-то мы замешкались,- сказал предводитель. Нам пора, прощай,- и, повернувшись к своим, призвал:- быстро, быстро пошли отсюда. Здесь баня, где деньги отмываются. Отмывают грязь. А там, где грязь, там всякие инфекции, заразы. Быстро, быстро отсюда...
........
- Сколько рассветов и закатов шли странники - неизвестно.- продолжал Миша, утирая вспотевшее лицо платком. Видно было, что ему самому интересна его сказка, потому что он впервые услышал свой текст озвученным, - И набрели на новое царство-государство с золотыми воротами. За воротами зеленели лужайки, и все олицетворяло стабильность и благополучие.
Представитель царства-государства вышел к неожиданным гостям с улыбкой почтения и доброжелательности.
- Наслышались мы о вас - странниках. Сам предмет вашего поиска достоин почтения и потому мы вас приветствуем. От нас могу сказать, что мы есть деньги настоящие, нас называют золотыми. Мы есть продукт труда и творчества, поэтому нас и любят, и уважают, и ценят. Мы принадлежит нашим хозяевам, но подчиняемся конституции государства, то есть закону.
- А в чем суть этого закона?- спросил с крайней заинтересованностью предводитель.
- А суть его простая - размножение нас в любом количестве здесь почитается и приветствуется. Никаких ограничений, если мы появились на свет законно. Но самое главное в конституции - это то, что непременно определенная доля нас, появляющихся на свет, отправляется для всеобщего царско-государственного услужения. Следовательно, чем больше мы приумножаемся, тем больше нас не только у нашего прородитея , но и царства -государства нашего в целом.
- А вы-то сами согласны отделяться от того, кому вы обязаны своим появлением на свет?- спросил предводитель.
- А почему у тебя возник такой вопрос? Мы рождены по законам и законам подчиняемся - это во-первых. А во-вторых, многие это даже за честь почитают - служить всему царству-государству для приумножения его красоты, защищенности, процветания во всех сферах. Это почетно, ты становишься предметом гордости. И главное в нашем царстве-государстве - очень строго соблюдаются принципы гигиены в отношении нас, и очень строгая система профилактики, чтобы в принципе не возникало никаких признаков нечистот. У нас строгие законы и меры профилактики для того, чтобы не было и признаков незаконнорожденности, либо врожденных дефектов. Мы все чистые, здоровые и свободные, причем у нас свобода не отождествляется со вседозволенностью. Наша свобода лимитирована только одним общепринятым законом. Поэтому нам хорошо и стабильно. У нас все в движении и никогда не возможен застой ни в чем. Приходите к нам, не пожалеете.
- Мы так и сделаем,- сказал предводитель. Ведь вы и есть деньги в подлинном смысле слова. И мы себя таковыми считаем, хотя и молодые. Ведь 'деньги идут к деньгам' - так говорит мудрость.
Миша оторвал глаза от листков и, смущенно улыбаясь, завершил: 'Вот и сказки конец, кто ей внял, тот молодец'.
Он опустил изрядно уставшие руки с листами бумаги и поклонился.
Раздались аплодисменты с возгласами: 'Оригинально, гениально, потрясающе. Это лучшее твое произведение. Ну, надо же, Миша, как ты додумался. Идея прекрасная. Ее можно еще раскручивать. Прекрасный сценарий для мультика'.
Миша выглядел человеком, переживающим самые счастливые моменты своей жизни.
.
- Спасибо. Большое спасибо,- говорил Миша, возвращаясь на свое прежнее место, сопровождаемый возгласами поздравлений и восторга.
- Так! Тихо!- зазвенел колокол в руках Риты,- продолжаем официальную часть нашего юбилейного собрания. Кто у нас следующий? Поленька?
Полина, застенчиво улыбаясь, пробиралась сквозь сидящих на полу к месту Президиума.
- Проходи, садись, - говорила Рита, указывая на место рядом с собой.
- О'кей,- отвечала Полина, - только, извините, но я тоже буду читать стоя.
- Ну ладно, стоя так стоя. У наших графолюбов явно наблюдается стремление к росту,- рассмеялась Рита,- давай, начинай, акселератка ты наша....
.....
- Так, - сказала Полина, расправляя листы, которые, колеблясь в воздухе, отражали легкую дрожь в руках,- Первым я буду читать эссе, которое называется 'Рожденная свободной'. Полина окинула взглядом публику, дабы увидеть реакцию. И, вдохновленная искренней доброжелательностью и заинтересованностью к ней графолюбов, выпрямилась и начала читать.
Знаем ли мы, что такое свобода?- начала она, демонстрируя недюжинное мастерство чтеца,- мы привыкли под свободой понимать социально-политические условия, то есть внешние факторы, которые определяют наши возможности. Но я в данном случае имею в виду внутреннюю свободу. Внутренняя свобода, мне кажется, определяющий фактор в поведении человека. Мы появляемся на свет, и уже с первого мгновенья оказываемся во власти множества ограничений. Об этом написаны миллионы страниц и сотни тысяч книг философами, политологами, социологами всех времен и народов, и это отдельная тема. Но меня заинтересовал вопрос о том, как же все эти ограничения влияют на наше внутреннее ощущение свободы. Вот я читала о советском периоде, что культ личности с его тиранией и преследованиями определял такое явление, когда люди сами устанавливали себе внутренний контроль и ограничивали сами свою свободу. Но я так же читала, что и тогда так жили далеко не все. Есть такая категория людей, которая генетически, на биологическом уровне, не может жить, не ощущая себя внутренне свободными. Потому я,- Полина смущенно рассмеялась,- осуществила свою классификацию людей по степени их внутренней свободы. Я их делю на четыре категории.
К первой я отношу людей с врожденной внутренней несвободой. То есть тех, кто подчиняем, причем не в поведении, не в поступках, а во внутреннем состоянии души. Ведь поведение - это результат внутренних процессов. Вот, я знаю людей, например, которые даже в театре, на концерте, прежде чем определить свое отношение к тому, что видят, ждут отзыва от тех, кому незримо уже подчинены. Они озираются и смотрят, если все хлопают, либо ближайший сосед, приятель, напарник с которым пришел, он тоже будет хлопать. Он не рискнет выразить свое мнение первым, без чьего-то влияния, контроля. На дискотеках так же. Всегда найдутся те, которые выйдут обязательно танцевать после кого-то, но только не первыми. Они никогда не зададут пример сами. Они будут подражать примеру других. Они несвободны в оценках людей, ситуации, событий и в принятии даже нейтральных решений, то есть таких, которые касаются их лично, не затрагивают ничьих интересов, где они вольны делать что хотят. Но внутренняя несвобода руководит ими, поэтому даже здесь им нужно чье-то мнение, чья-то воля.
Вторая категория людей, это адаптирующиеся. Те, которые предпочитают свободу, самостоятельность внутренней жизни и, соответственно, поступков. Но они без труда адаптируются к ограничениям и достигают определенного комфорта, даже подавив в себе инстинкты свободы настолько, что забывают о них и живут в согласии с собой.
Третий тип - тоже адаптирующийся. Представители этого типа заставляют себя подавлять свою внутреннюю свободу, но при этом внутренне не смиряются и живут в постоянном конфликте с самим собой.
И четвертый тип - это тип людей с врожденным чувством внутренней свободы, которое ни при каких условиях не позволит себе поступиться ею. Представители этой породы не выносят никакого давления, никакого влияния. Они во всем стремятся ощутить, что каждая акция их жизни - это есть акция их внутренней свободы, только ими принятого решения, только результат работы их души.
Об этом можно говорить много. Я еще сама должна разобраться, почитать. Здесь есть много аспектов, и необходимо разобраться, что в этой внутренней свободе есть свобода, а что необузданность, распущенность, граничащая часто с самоистреблением, либо толкающая носителя этого чувства на преступление. Такие проявления я не отношу к понятию 'внутренняя свобода', хотя таковыми они могут казаться со стороны. Захочу - напьюсь, захочу - наркотиком побалуюсь, захочу - буду стоять на голове,- Полина смущенно улыбнулась, - это не есть свобода, а результат внутреннего протеста против ее ущемления. Короче, здесь есть над чем думать и поспорить. Это тоже другая необъятная тема. Но в данном случае, я говорю о первоисточнике - о врожденном чувстве внутренней свободы. То, что я сейчас излагаю - это не есть исследование с выводами и глубоким анализом. Это только постановка вопроса, который меня стал занимать с некоторых пор, когда я задумалась над тем, что это врожденное чувство свободы характерно всему живому на земле. Это генетический фактор. Потому он характерен не только для особого типа людей, но и особых категорий животных. И натолкнул меня на эти размышления один факт. Я хотела об этом написать рассказ, под названием 'Рожденная свободной', хотя так уже был назван известный фильм. Но, может, потом как-нибудь. А сейчас просто привожу достоверный факт своей биографии.- Полина смущенно рассмеялась, отбросив спавшую на глаза прядь волос.- Как-то была я в гостях у своей подруги в другом городе (это неважно), и мы пошли в зоопарк. Я предложила, прежде всего, пойти смотреть птицу Фламинго.
Птица Фламинго!- произносила возвышенно, как стихотворение Полина.-Ууже одно имя птицы в русском звучании несет что-то особенно романтическое, сказочное! Природа или Создатель сотворили много чудес. Птица Фламинго - одно из них. Я могу часами смотреть на изысканность красок их розово-белого оперенья! Какая симметрия и гармония! А грациозность ее движений! Мне кажется, что все великие балерины в прошлой жизни были птицами Фламинго. Я не могу без волнений смотреть, как грациозно эти птицы носят свое довольно большое тело на этих тончайших, как тростники, ногах! Не перестаю удивляться, как они умудряются подолгу стоять на одной ноге. А движение шеи. О птице Фламинго можно говорить долго!- Полина остановилась, посмотрела на публику. Все сидели, затаив дыхание, восторженно внимая рассказу выступающей.
Какая прелестная и романтичная девушка,- подумала Инга, глядя на Полину с вновь появившимся чувством ревности, из-за нарастающей убежденности в том, если Грегори не обратил должного внимания на Полину до сих пор, то сегодня непременно это произойдет.
- Так вот, в этом вольере на сей раз,- продолжала Полина,- нога каждой особи была окольцована тонкой бумажной (или пластиковой) ленточкой с номерком, по-видимому, для исследовательских целей, как часто бывает. Все птицы жили своей жизнью, не обращая внимания на эту 'повязку'. Кто чинно гулял, кто спал, кто общался друг с другом с помощью только им понятных звуков и движений. И все казались вполне счастливыми, удовлетворенными жизнью. Кроме... одной. Она стояла в стороне от всех и остервенело пыталась клювом сорвать эту повязку. Видно было, что ничего в мире для нее существует, кроме желания избавиться от инородного предмета на стройной ноге. Это было поистине несчастное существо. Какими только изгибами она не уродовала свою грациозную фигуру, чтобы с разных сторон клювом найти какое-либо слабое место в повязке, чтобы ее сорвать. Но у бедняжки ничего не получалось. И она снова и снова отчаянно сражалась. Посетители зоопарка издавали звуки, стучали, пищали, некоторые, вопреки правилам, строго запрещающим им кормить птиц, бросали за решетку что-то из пищи. Все обитатели вольера на это как-то реагировали, кроме этой одной. Она была одержима в стремлении избавиться от повязки. В каждом движении птицы виделся протест против посягательства на ее тело. Она родилась внутренне свободной. Она не хотела мириться с тем, с чем смирились все ее браться по этой общине. Я не знаю, чем кончилась эта история. Мы с подругой простояли не менее часа, птица все не унималась. Мне казалось, что она долго так не протянет и при выборе - жить окольцованной или умереть свободной - она выберет свободу. Вот такая история и информация для размышления.
Полина опустила руки с листками и, как актер на сцене, поклонилась публике.
- Полинка, ну, ты у нас молодец. Ты у нас далеко пойдешь, умница. Поленька, а дашь мне копию, я хочу почитать еще отдельно?- раздавались восторженные, дружеские возгласы.
- Спасибо, конечно, я размножу для тех, кто хочет,- говорила счастливая, разрумянившаяся девушка.
Полина была представителем молодого поколения их клуба, которым Рита особенно дорожила, так как не хотела, чтобы ее детище было подобно другим схожим русскоязычным сообществам Америки. Там, в основном, пенсионеры, не знающие английского и не включенные в англоязычную духовную жизнь. В ее клубе все были, в основном, работающие (врачи, менеджеры, компьютерщики, дизайнеры), хорошо устроенные, живущие в материальном достатке, прекрасно владеющие английским, который им позволяет включаться и во все аспекты англоязычной культуры этой страны (театры, шоу, выставки, встречи). И поэтому участие в 'Графолюбе' - это не вынужденная ситуация потому, что нет ничего другого, а свободный выбор каждого. И этим преимуществом своего клуба Рита особенно гордилась. Для этого она старалась все время придумывать что-то новое, чтобы не появилось и тени застоя, рутинности, в жизни ее детища.
,.....

- Ну ладно, ладно, вам только дай волю, вас не остановишь,- говорила веселая и счастливая Рита. Успех каждого 'графолюба' она считала всегда и своим личным успехом, как мать относится к успехам своих детей.- Поздравляю, Полиночка. Жди обвал писем на свой е-мэйл. Через пару дней все будет на нашем сайте, так, Алеша? Да, Инга, имей в виду, у нас есть суперспециалист по компьютерным делам - Алеша. У нас такой сайт! Лучший в Нью-Йорке и в Нью-йоркской области,- Рита расхохоталась,- нет, я правду говорю. Наш Аленька - специалист экстра-класса. И мы гордимся, что для клуба он все беплатно делает.
- Ну ладно, Марго,- воспротивился сухощавый невысокий блондин, - не будем сейчас об этом.
- Ну, хорошо, Аленька, извини,- продолжила Рита выполнять свою функцию председателя.- Итак, следующий у нас по списку кто? Следующая у нас по списку Эллочка. Да, для Инги замечу, что наша Эллочка - не людоедка, а совсем наоборот, она - людолюбка, от слов любить людей. Она у нас врач, врач-психиатр, и очень многим помогает. Она работает в Бруклине в клинике, и все наши ее очень любят.
- Ну, ладно, ладно,- сказала Элла, элегантная подтянутая блондинка. Она вышла к столику президиума. В отличие от предыдущих выступающих, Элла села рядом с Ритой и, приняв серьезный вид, начала:
Я предложу сегодня вашему вниманию пьесу, которая называется ' What is this'.
- Что, на английском?- раздались возгласы недовольства.
- Нет, нет, что вы! Это просто название. Мне показалоссь на русском вопрос: 'Что это такое?',- звучит не так емко. Потому получилась русская пьеса с английским названием.
Все рассмеялись, и вместе с ними, не отрывая глаз от листа, засмеялась Элла, поясняя далее, - 'Трехактная пьеса на троих',- все опять засмеялись,- а Элла продолжала с серьезным видом, как соискатель на защите диссертации.
Действующие лица:
ОН. Молодой, невысокий, аккуратно подстриженный брюнет в отутюженных брюках, свитере, из которого выглядывают концы белоснежной рубашки.
ОНА. Молодая, взлохмаченная длинноволосая, ярко накрашенная блондинка, в мини-юбке, в прозрачной блузке, в туфлях на высоких платформах.
СУДЬЯ. Седовласая, коротко остриженная, пожилая, уставшая, мало заботящаяся о своей внешней привлекательности, женщина.
АКТ ПЕРВЫЙ.
Кабинет судьи.
За большим, наполненным грудами бумаг столом сидит судья. Напротив сидит ОНА. Судья держит в руках листок бумаги.
Судья: 'Как следует из заявления, вы решительно настроены на развод. Но в чем же все-таки причина? У вас детей еще нет - это проще для развода. Но все же, вы прожили два года. Поженились по любви. В чем же причина?'
ОНА, запальчиво: 'Причина в том, что ОН - это сплошные комплексы. Я не могу больше вынести его закомплексованность. И все! Не хочу и не могу! И это все, что я скажу в заключении'.
АКТ ВТОРОЙ.
Тот же кабинет судьи.
За тем же столом сидит судья. Напротив - ОН.
Судья: 'Как следует из заявления, вы решительно настроены на развод. Но в чем же все-таки причина? У вас детей еще нет - это проще для развода. Но все же, вы прожили два года. Поженились по любви. В чем же причина?'
ОН, запальчиво: 'А причина в том, что она без комплексов. Я не могу больше так жить. Никому не пожелаю жить с человеком без комплексов'.
АКТ ТРЕТИЙ.
Тот же кабинет судьи. За этим же столом сидит судья, напротив - ОН и ОНА.
Судья: 'Я пригласила вас вместе, чтобы вы при мне еще раз попытались выяснить отношения и, может, разобрались все же. Ведь вы прожили вместе два года. Детей нет - это проще для развода. Но все же...'
ОН и ОНА одновременно, запальчиво, не слушая друг друга и судью: 'Он - сплошные комплексы! Она - человек без комплексов. Эта закомплексованность меня достала, я уже не могу: Я уже не могу быть с человеком без комплексов. Ей все нипочем. Никому не пожелаю...'
- Так!- громко прервала судья раздираемых раздором супругов,- пожалуйста, успокойтесь. Мы все решим мирно. Но, прежде чем я вынесу решение, разъясните мне, пожалуйста, коротко... Понимаете, я уже немолода. В моей молодости пользовались другими категориями. Поясните мне: что такое комплексы?
Немая сцена в стиле гоголевского 'Ревизора'.
Элла закончила чтение, обратив выжидательный взор к публике.
- А правда, над этим стоит подумать, а что это, комплексы? Вот мы говорим, говорим об этом,- послышались отрывки обсуждений 'пьесы' Эллы.
- Похлопаем Эллочке за очередной шедевр, вышедший из-под ее пера - громко сказала, размахивая руками Рита,- дискуссию на эту тему откроем в другой раз. Нам бы справиться с официальной программой сегодня. Для подкрепления тонуса, я думаю, пора передохнуть, кофейком заправиться.
.......
....-Ну, что?!- спросила Рита, вернувшись к президентскому месту и поболтав колоколом,- все в сборе? Продолжим? Кто у нас следующий? А следующий у нас... я,- рассмеялась Рита,- все захлопали, восхищенно глядя на хозяйку.
- Итак, - сказала Рита, встав со стула с листками в руках,- я вам прочитаю произведение, которое навеяно моей производственной деятельностью,- все дружно засмеялись, - ну, вы не смейтесь, я тоже буду стоя читать.
Не обращая внимание на раздавшийся смех, она продолжала:
- О'кеу. Мое произведение называется неоригинально, потому что есть фильм с таким названием: Итак: 'И это все о нем...'.
'Он считался самым красивым во всей округе. Никто не мог пройти мимо, чтобы не одарить его восторженным взглядом. В его внешнем облике поражала изысканность и элегантность. Он излучал какой-то особый свет, идущий изнутри, свет добра, свет теплоты, любви к каждому, кто с ним соприкасался. Но, прежде всего, любви к НЕЙ, единственной, кто сделал его таким! Всем он был обязан только ЕЙ одной. ОНА влюбилась в него с первого взгляда, и уже не хотела расставаться. ОНА пришла к нему в самый трудный период жизни с маленьким ребенком на руках и старенькой бабушкой. Он был неотесан, даже запущен, несмотря на юный возраст. Но ОНА увидела в нем именно то, что ЕЙ было нужно, и решила, что с ним начнет новую жизнь и обретет счастье. ОН придавал особый, новый смысл ЕЕ жизни. ЕЙ хотелось много работать, самосовершенствоваться и совершенствовать ЕГО. Им было хорошо, уютно и тепло всем вместе. Кто бы ни приходил к ним, все восхищались и уходили, осветленные, обогретые их теплом и светом. Работать ЕЙ приходилось много и тяжело. Но все ЕЙ удавалось, потому что ОНА знала, что после работы окунется в ЕГО объятия, и ОН согреет ЕЕ теплом. И ОНА ради НЕГО была готова отказывать себе во всем. ОН давал ощущение защищенности, которое ЕЙ было необходимо более всего в этой жизни. Она любила ЕГО особенно ночами, когда все вокруг спало. ЕЙ нравилось ощущать этот покой, который ОН ЕЙ внушал. До появления ЕГО в ЕЕ жизни, ОНА боялась темноты. А с НИМ ей ничего не было страшно.
ОНА изменила ЕГО и изменилась сама, обретя ЕГО.
И так они жили-поживали. Они уже были вместе несколько лет. Уже малыш совсем подрос. А бабушка, даже выглядела помолодевшей, бодрой и веселой. Она тоже ЕГО очень любила и уже не представляла, как же они могли жить без него всю прежнюю жизнь. Но так устроен человек. Он не может жить в однообразии. И в ЕЕ жизни появился ЭТОТ. ОН сразу почувствовал неладное, когда ОНА однажды пришла очень поздно.
Потом ОНА стала приходить поздно все чаще и все меньше обращать на НЕГО внимание. ОН страдал и чувствовал, что что-то в нем меркнет, и с каждым днем все больше и больше. А ОНА все больше выражала недовольство им. Даже в том, что малыш упал с лестницы, по которой бегал до того тысячи раз, ОНА теперь обвинила его. И когда бабушка поскользнулась, ОНА обвинила ЕГО. ОН перестал для НЕЕ быть тем, чем был. У НЕГО появился соперник, которому ОНА теперь дарила любовь и внимание. ОНА перестала заботиться о НЕМ, и ОН начал меркнуть, тускнеть, снова обретать неухоженный вид. А это вызывало у НЕЕ еще большее раздражение к НЕМУ, и ОН, без вины виноватый, стал проявлять все признаки опустившегося.
И вот наступил самый страшный час в ЕГО жизни. Неожиданно приехали какие-то машины со здоровенными мужиками, которые в одночасье погрузили все ЕЕ вещи, мебель, и ОНА с бабушкой и малышом уехала от него навсегда. Он был совершенно опустошен. Все в НЕМ померкло.
Шло время, к НЕМУ приходили люди, новые женщины, но ОН всех отталкивал от себя угрюмостью. В каждой частице себя ОН хранил тепло ЕЕ рук, свет ЕЕ глаз, творческую устремленность ко всему, что ОНА делала для НЕГО. И сейчас никого не хотел принимать в свои объятия..
Но наступил день, когда ДРУГАЯ взялась за НЕГО. ДРУГАЯ твердо решила создать союз между ними и начала трудиться над тем, чтобы оживить ЕГО, чтобы он засветиться вновь теплом и красотой. Но все усилия ДРУГОЙ пропадали. Ничего из того, что ДРУГАЯ делала для НЕГО, не работало, не играло, ни расцветало. Даже цветы, которыми ДРУГАЯ хотела украсить ЕГО жизнь, не росли и увядали.
ОН начал болеть. То тут, то там обнаруживались болезни. ДРУГАЯ приглашала всевозможных специалистов. И только залечивали одни болезни, как появлялись другие. Но ДРУГАЯ не сдавалась, Чего только не придумывала, чтоб обрести с ним покой и уют. И вот тогда, когда ДРУГАЯ уже была уверена, что близка к победе, произошло страшное.
Это случилось ночью. ДРУГАЯ проснулась от страшного грохота. ДРУГУЮ охватил ужас и страх того, что ворвались грабители, что считалось невероятным в этом благополучном районе. ДРУГАЯ включила свет, но никаких признаков посторонних не было видно и слышно. ДРУГАЯ выключила свет, чтобы разглядеть, что происходит на улице, и с ужасом обнаружила, что парадная дверь чем-то заставлена, завалена, и ее невозможно открыть. ДРУГУЮ охватил кошмар, который парализовал мысль. ДРУГАЯ обреченно села в кресло, ожидая развязки. Снова раздался треск, и что-то упало с парадной стороны.
ДРУГАЯ позвонила в полицию. Полицейские прибыли мгновенно, тщательно все осмотрели и вышли с потрясшим ее заключением: ДОМ безнадежно болен. ОН обречен, и вряд ли ЕГО можно спасти. ОН разъеден термитами. А то, что завалило дверь - это разъеденный ими козырек, обвал которого лишь начало разрушения ДОМА.
Вот, такова ЕГО судьба. Да, ОН любил только ЕЕ, ОН хотел служить только ЕЙ. И когда ЕЕ не стало в его жизни, ОН заболел. ОН не мог жить без НЕЕ.
Рита закончила чтение и посмотрела на замерших 'графолюбов'.
Раздались выкрики-диалоги:
- И это все? Так что здесь связано с твоей профессиональной деятельностью, Рита?
- Ну, ты даешь,- отозвался другой,- так это ж все о доме. Это дом и есть главный герой. ОН - это дом, так ведь Рита?!




ХХХХХ

Она взяла Ингу под руку, и они вышли на многолюдную, наполненную какой-то особой энергией Брайтон Бич Авеню. Всюду слышна была русская речь, светилась русская реклама, русские магазины, русские рестораны, где нередки надписи на витринах: 'Мы говорим по-русски'.
Инга шла вдоль этой улицы - героини почти всех фильмов и рассказов последних волн эмиграции, и не верила тому, что представало ее взору.
Погода выдалась настолько теплой, что плащ показался тяжелым. Однако никакая погода не могла препятствовать устремленности брайтоновских 'мадам' демонстрировать свои меха. Они всюду сновали, в основном, в норковых, длинных, роскошных шубах, а некоторые и в таких же шапках. Они разгуливали, стреляя глазами, дабы удостовериться, что кто-нибудь из знакомых их заметил. В ушах и на пальцах, конечно, бриллианты. Может, это цирконий, может, настоящие недорогие бриллианты, а может, и дорогие, но все равно слепят глаза от изобилия и вычурности.
- А хочешь зайти в русскую аптеку?- спросила Рита, - там ты можешь купить аллохол, но-шпу, другие лекарства, валерьянку, зеленку, ромашку, шалфей, другие травы, косметику - прямо из России.
- Неужели это кто-то покупает? Там все гонялись за импортными лекарствами и косметикой, а здесь - наоборот?- недоуменно спросила Инга.
- Представь себе, что многие наши старики без наших старых лекарств жить не могут,- отвечала Рита серьезно,- Они утверждают, что им помогает. А на самом деле, Инга, это ничто иное, как ностальгия. Нам нужно зайти в русский продовольственный магазин. Здесь недалеко. Вот там ты поймешь, что есть ностальгия. А пока давай зайдем сюда. Здесь бывают очень красивые платья, каких ни в одном американском магазине не найдешь, потому что они сделаны на наш вкус. Я не знаю, как ты, но мне американский стиль и вообще концепция одевания не нравится. Этот их 'кежуал' меня уже заколебал. Вот мои клиенты, когда меня приглашают на пари, уже мне не пишут 'вери кежуал', потому, что знают, что я оденусь так, как хочу. А у них строго распределено - там - 'формал дрес' (строгий, изысканный вечерний туалет) там - 'кежуал элегант' (нарядный, но не строгий туалет), там - просто 'кежуал' (повседневный).

Инга не успела опомниться, как оказались в небольшом, уютном, красиво оформленном торговом зале. Две длинноногие, длинноволосые молодые красавицы-брюнетки, подражая навязчивому сервису фирменных магазинов, сразу же одарили вошедших вниманием, сверкающими улыбками и пригласили к стойкам. Одежда: платья, костюмы, кофточки, юбки, меховые изделия - все было действительно красивым, оригинальным.
- Ну надо же,- сказала Инга восторженно,- какие красивые вещи. И выглядят добротно.
- Ну, конечно. Они же должны выдерживать конкуренцию в условиях такого изобилия вокруг. И цены не маленькие, но все же не то, что в Нейман Маркусе и Сакс-Пятая-Авеню,- Рита сняла со стойки платье и сказала:
- Инга, померь это. Смотри, маленькое черное платье. Что-то в нем есть особенное. Это для тебя, твой размер.
- Рита, я не буду ничего мерить. Во-первых, у нас времени мало. Во-вторых, мне сейчас не до платьев, ты же сама знаешь.
- Ну, Инга, я просто хочу посмотреть,- говорила Рита с сестринской заботой.
- Риточка,- сказала Инга, нежно погладив приятельницу по плечу,- я испорчу прическу, и мне, честно, не до этого.
- Ну, ладно, извини, - сказала Рита, возвращая платье разочарованным продавщицам,- тогда пошли в русское 'сельпо',- Рита рассмеялась.
- А что это?- спросила Инга.
- Это я так называю один русский продовольственный магазин. Здесь уже есть русские супермаркеты - красивые, богатые, двухэтажные. Мы еще посмотрим. А сейчас зайдем в этот. Он характерный, потому что именно такие или похожие на него есть в других городах Америки.
Они вышли из магазина одежды, и Инга подошла к расположенному недалеко газетному киоску, пестрящему русскоязычными газетами, журналами, сувенирами из России.
- Ой, как интересно! Я даже не представляла, что столько всего выходит здесь на русском языке. Я хочу кое-что купить,- сказала Инга.
- О'кей,- подхватила Рита,- ты тут постой, а я забегу в магазин, попрошу, чтобы мне позволили позвонить. Я забыла свой сотовый, а мне нужно очень.
- Конечно, конечно, Рита. Иди, не волнуйся и звони, сколько тебе нужно. Я тут посмотрю, что бы поинтереснее купить.
Через несколько минут Рита с довольным видом подошла к Инге.
- Ну как, все в порядке, дозвонилась?
- Да, да, все в порядке. Ну, побежали.
Русский магазин действительно был похож на заезжее сельпо. Неуютный, какой-то неуклюжий, небольшой, обставленный стеллажами со всевозможными продуктами в банках, в коробках. За стойкой энергично взвешивает, упаковывает, подсчитывает и выдает чеки дородная, лет сорока, крашеная блондинка. В застекленной витрине продукты, возвращающие в эпоху СССР, когда за ними нужно было выстаивать в очередях . Колбасы; 'советская', 'одесская', 'московская' и др., сыры 'советский', 'российский', брынза одесская, болгарская, икра черная и красная, всевозможные балыки. Тут же английскими буквами молочные изделия 'tvorog', 'kefir', глазированные сырки в шоколаде, подсолнечное мало с осадком в тех самых 'советских' бутылках, минеральная вода 'Боржоми', русский квас в бутылках, гречневая крупа, сушки. В банках икра 'заморская' - баклажанная, шпроты, сайра, бычки в томате... Весь набор бывших советских конфет: 'Мишка косолапый', 'Мишка на Севере', 'Кара-кум', 'Коровка', 'Белочка' и другие. Цены на уровне недешевых супермаркетов. В этом магазине, как и везде, можно отовариваться и по 'фудстемпам', то есть талонам, которые выдаются как дополнительная льгота лицам, живущим на пособия.
Уйма народу и взаимодействие покупателей с продавцом соответствующие:
- Манечка, ты мне оставила язык?- спрашивает подобострастно пожилая женщина.
- Вы что, не видите, что мне не до вас? Столько тут набралось народу!
- Манечка, а почем сегодня икра, а она свежая?- спрашивает также подобострастно пожилой мужчина.
- Возьмите глаза в руки и посмотрите. Там все написано. Вы видите, что творится? Сегодня сумасшедший день.
- Манечка, так это ж хорошо, ты должна радоваться, значит, бизнес хороший. Это же капитализм. Если бы нам не нравилось у тебя, мы бы пошли в супермаркет:
- Ну и идите,- сказала размягченная комплиментом Манечка, осчастливив покупателя кокетливой улыбкой,- идите в супермаркет и кушайте ихние безвкусные продукты. Пожалуйста, я вас не держу. Кушайте ихний 'коттедж чиз' - отраву вместо нашего творога, ихние накрахмаленные йогурты вместо нашего кефира, и ихние накрахмаленные сосиски без чеснока. Пожалуйста.
- Ну, Манечка, ты ж знаешь, что мы никуда не пойдем, мы тебя любим.
- Манька, а торт 'Ля Мур' у тебя есть?- вопрошает энергично под звон ключей от машины влетевшая в магазин длинноногая, с модной короткой стрижкой красотка в кожаном брючном костюме.
- Ой, 'Ля Мур'!- повторяет восторженно пожилая женщина другой, стоящей рядом в очереди,- вы ели этот торт когда-нибудь? Послушайте, что я вам скажу. Я прожила всю жизнь до Америки в Одессе. Вы знаете, какие там были кондитеры? И вообще, Одесса: Что стоили только одесские бублики! А! Так вот, как одесситка я кое-что в кондитерских делах понимаю. Этот торт - 'Ля мур' - это гениально. Этот кондитер, который их делает - он гений. Кто сказал, что этот торт похож на 'Киевский'? Боже сохрани! Не верьте. 'Киевский' - это безе с кремом, с орехами. А 'Ля Мур' - это что-то совсем особенное. Не знаю, из чего он состоит, но то, что там есть душа кондитера, это я вас уверяю. Мне этот торт дома держать вообще нельзя. Потому что у меня нет сил устоять, чтобы кушать его по частям. Я сажусь и съедаю весь торт сразу. Но мне же нельзя! У меня и так своего сахара в крови более, чем достаточно. Так что про этот торт мне лучше не говорить и вообще не показывать, а то я теряю голову.
Она говорила громко, весело, чтобы ее все слышали. Маня рассмеялась первой, и вся толпа ее поддержала, дружелюбно глядя на ораторшу, которая создала в магазине атмосферу веселья.
Выслушав еще немало смешных сюжетов, Рита с Ингой приблизились к стойке и, купив продукты, с тяжелым пластиковым мешком направились к машине.
- Да, этот магазин, и эта толпа меня потрясли,- сказала Инга, как только они отъехали от паркинга.
- Понимаешь,- заговорила Рита,- это ностальгия. Они, наши люди, захотели все привести с собой. Даже дефицит. Вот кругом изобилие, в каждом супермаркете можно купить или заказать язык. А вот ей нужно, чтобы Манечка ей оставила, чтобы ей его дали из-под полы, что подразумевает, что языка мало, он в дефиците и его нужно оставить по блату. Понимаешь, кажется, так у Райкина: 'Пусть будет все, но дефицит в чем-то должен остаться'. Ну, привыкли наши люди к бегу с препятствиями. Это ж неинтересно - просто пойти и всегда, в любое время купить язык. Или зайти в супермаркет, где все приготовлено, расфасовано - бери и клади в корзину. Это ж неинтересно нашим, это ж, как сказала Маня, без чеснока. А вот потолкаться в очереди, чтобы ноги отекли, пока Маня все нарежет, посчитает,- вот это то, что нужно. Зато как вкусно, когда купил в очереди, - рассмеялась Рита.
- Да, забавно все это,- сказала Инга,- усаживаясь вместе с Ритой в машину.
Она не успела оглянуться, как они подъехали к зданию, напоминающему школу.
Когда они вошли в зал, Инга сразу поняла, насколько Рита была права, не посоветовав ей надевать этот элегантный черный брючный костюм из тонкой шерсти. И атмосфера и поведение публики были, мягко говоря, не похожи на то, что Инга себе представляла. Зал был еще заполнен примерно на треть, но каждый сидящий, разложив на соседние сиденья какие-то бумажки, держал мест по пять. К какому бы более или менее приличному месту они не подошли, им говорили: 'Занято'. Инга хотела взорваться от возмущения. С разных мест раздавались выкрики: 'А ты занял (заняла) места для Лившицев, Козловских, Воробьевых?' С разных концов слышны неуместные здесь дивные мелодии классиков из сотовых телефонов и реакция на них, типа: 'Мила, ты уже уложила их спать? Что? Они плачут? Ну, скажи им, что я скоро буду дома'; 'Алло, Севка, привет. А? Да, сижу. Ну, что делать. Любка затащила. Да я давно уже остыл к этому. Ну, это же Америка, разве здесь можно с женщинами спорить? Она же подаст на меня в суд за моральный ущерб или за насилие в семье'-. Мужчина расхохотался так, что аж закашлялся.
Зал постепенно заполнялся публикой разного возраста и, казалось, что все друг с другом знакомы. Средних лет женщина, оказавшаяся на сиденье рядом с Ингой, тронула затылок пышноволосой особе, сидящей впереди. Та обернулась и радостно воскликнула:
- Ой, Клара! Привет, хаю ар ю? Я давно тебя не видела. Ну, как дела? Нашла работу?
- Да, в компании. Все нормально, слава богу. И зарплата ничего, и иншуренсы (страховки) хорошие. Ой, я так рада, что он к нам приехал! Я его обожаю. Вообще я люблю наших артистов. А знаешь, когда приезжала Алла Пугачева, моя приятельница, в то время безработная, специально подрабатывала в ресторане, чтобы купить билеты.
- И что, стоило того?
- Она говорила, что стоило. Говорила, что зал был забит, негде было сесть. Я знаю? Ну, вообще-то я тоже люблю Пугачеву. Но ради того, чтобы ее увидеть живем, мыть посуду в ресторане я бы не стала, тем более, что я ее вижу постоянно по ТВ. Хотя они крутят все, что им хочется. Представляешь, какое старье они нам крутят? Так же с Аллой Пугачевой. Недавно ее показывали, она снова, мягко говоря, в теле. Год записи не указан. И не знаешь - это она еще пополневшая или уже снова пополневшая. Но для нее это неважно. Что-то есть в этой женщине, не знаю, но что-то в ней есть. Какая-то особая энергетика.
- Ну, все-все. Повернись. Вот он выходит.
Артист вышел на сцену, осмотрел шумный, пока еще продолжающей жить своей жизнью, зал, который, судя по всему, не очень вдохновлял его.
Сцены как таковой не было, а была лишь площадка, покрытая паркетом, в отличие от остального зала, пол которого был покрыт синтетическим ковровым покрытием.
Артист явно негодовал внутренне из-за того, что разговоры, сотовые телефоны не умолкают. Но на то он и артист, чтобы уметь владеть собой и перевоплощаться. Он вдруг, изобразив военную выправку, размахивая руками, зашагал по сцене, потом остановился и громко как в рупор, воскликнул, перефразируя известный призыв Юлиуса Фучика:
- Люди! Я люблю вас! Будьте бдительны! Не дайте вашим телефонам и соседям по сиденью не услышать меня!
. Довольный своей находкой, артист начал выступление. Он выкладывался по полной программе, но во всем чувствовалось отсутствие вдохновения и неудовлетворенность поведением зала. Между номерами он выдавал какие-то сатирические реплики о прежней совковой жизни , желая угодить залу. Но это не вызывало той реакции, на которую он рассчитывал.
- За кого он нас принимает?- услышала Инга женский голос сзади.
Да, ты права. Он не понимает, что мы уже давно ушли от этого,- ответил мужской голос за спиной. И вообще одно старье. Больше не пойду. Уж лучше поставлю тарелку и буду смотреть его по телевизору прямо из России, если захочу. Конечно, это две большие разницы - или выступать там, в концертных залах на тысячи человек, или здесь, где нас не более чем две сотни. ...


ХХХ
Инга с Ритой уютно устроились на заднем сиденье 'Лексуса', который Грегори взял напрокат, чтобы не быть зависимым от Ритиной машины. Он прилетел утром в пятницу и возвращаться домой собирался в понедельник.
Праздник был назначен на пять часов вечера. Весь этот день был солнечным, и в половине пятого, когда они выехали из дома, солнце светило еще вовсю, словно радуясь возможности с наступлением весны дарить людям свет и тепло.
- Грегори, ты хоть расскажи нам, куда мы едем, кто там будет, что за люди.
- Уверяю вас, вы не пожалеете,- ответил Грегори, глянув на Ингу в переднее зеркало,- там будет наиинтереснейшая и интернациональная компания. Кроме нескольких человек американцев, там будут ученые бывшего СССР из разных республик. Конечно, мужчины - все это университетская публика
Грегори,- спросила Рита,- а что, все гости - полные профессора?
- Ну, нет, конечно,- ответил Грегори,- ты же знаешь, как непросто устроиться в университете. Многие пока сидят на грантах. Конечно, хорошего мало жить в такой неуверенности. Но они не унывают, рассылают резюме и надеются, что рано или поздно устроятся.
- В крайнем случае, будут искать что-то другое, не в науке,- прокомментировала Рита.
- О, нет! Только не это,- сказал Грегори,- это фанатики науки. Их никто и ничто больше не интересует.
- Ну, это из тех, кто помоложе, наверное? А те, кто постарше? Вот скажут ему завтра все, денег на кафедре нет, и что он будет делать? - не унималась Рита.
- О, Марго,- взмолился Грегори,- спроси что-нибудь полегче. Я не знаю. Что я знаю - это то, что пока они рады тому, что у них есть. А что дальше - я их не спрашивал. Зачем сыпать соль на раны? Но они сами как-то проговариваются: кто-то думает вернуться назад, если так случится, кто-то наоборот, намерен продать там свою приватизированную квартиру и как-то жить здесь. Не знаю. Но этого ничего ты сегодня не почувствуешь. Там будет веселье, шум, гам. Половина будет Левиного возраста, остальные - кто старше, кто моложе.
- - Сам юбиляр - физик,- продолжал Грегори,- он очень талантливый человек. И ему еще повезло. Он проработал лет семь, по сути, не имея надежд на получение должности профессора. Но тут ему улыбнулась удача. Один из профессоров кафедры, европеец, кажется, англичанин, решил вернуться в свою страну. И место освободилось. Такие удачи не часто улыбаются русским ученым.

- Юбиляр,- между тем продолжал Грегори,- плод смешанного брака еврейки-матери и русского отца. Имя у него - Лев Николаевич,- Грегори улыбнулся каким-то воспоминаниям,- и именно так его все величают, вопреки общепринятому в Америке отказу от отчества. Нет, на работе, в университете, американцы его зовут Лео. А здесь, в кругу друзей даже жена его называет только Львом Николаевичем. Возможно, что это имя и отчество, оказали влияние на него,- улыбнулся Грегори, снова подняв глаза к зеркалу, чтобы посмотреть на Ингу,- по крайней мере, он любит копаться в саду, носить льняную косоворотку, к тому же у него усы, небольшая борода. И он постоянно что-то пишет. Пока, вроде, для себя. Но не удивлюсь, если выдаст какую-нибудь книгу не по физике. Хотя и по физике он непрерывно публикуется. Но самое интересное, что жена у него Соня. Да, ее зовут Соня. Я так и не знаю, это совпадение, или он жену выбрал себе с таким именем,- Грегори рассмеялся,- но факт есть факт. Она мне показывала свой 'драв лайценз', чтобы доказать что она действительно Соня. Она вообще-то Аркадьевна. Но Лев ее часто называет Андреевной. Софьей Андреевной или Сонечкой.
- Вот уж, чего только в жизни не бывает!- сказала вдохновенно Рита,- а этот человек, твой друг, мне уже нравится. Я люблю людей, которые в любом возрасте не лишены желания поиграть. Вот он играется в Льва Николаевича, в жену Софью Андреевну. Мне нравится твой друг, Грегори,- Рита похлопала племяннику по плечу.
- Что ж я очень рад, Маргуша. Он действительно интереснейший человек. Жена оказалась молодцом. Она выучилась и подтвердила диплом врача-дантиста. Вот мы с тобой болтаем,- прервал себя Грегори,- а Инга скучает. Инга, как вы?
- Не беспокойтесь, Грегори. Мне очень хорошо и уютно. Слушаю, все это мне интересно. Я за время, что живу у Риты, узнала об Америке и об эмигрантах больше, чем за все девять предыдущих лет.
- Узнаете еще больше, когда посмотрите материалы, которые мы с Ритой собрали. Я, кстати, все привез. Надо не забыть вам отдать, а то я все сложил в одну сумку. Я ведь на этой машине уезду обратно.
Они остановились у большого одноэтажного дома в стиле 'ранчо'. Грегори вышел и подошел сначала к Инге, открыл ей дверцу, помог выйти, а потом то же проделал со стороны, где сидела Рита.
Весь фасад дома был украшен разноцветными шарами с надписями 'Happy Birthday'.
Хозяин высокий, поджарый мужчина, очевидно из окна, заметил их машину, когда они подъезжали, поэтому открыл им дверь прежде, чем они успели позвонить. Тут же подскочила с приветствиями его супруга - маленькая, худенькая, кудрявая брюнетка.
Просторная гостиная, которую никакие помещения (коридоры, прихожие) не отделяли от входной двери, уже была наполнена гостями. Ультрасовременного дизайна цветная (желто-коричневых оттенков) кожаная мягкая мебель в американском стиле была расставлена вокруг камина и занимала всю центральную часть комнаты. Пол был покрыт крупной, матовой керамической плиткой бежевого цвета. В углу стоял самый большой из существующих в продаже для дома телевизор. Еще несколько тумбочек и столиков. На стенах - большие картины с изображением пейзажей всех времен года, напоминающих природу средней полосы России.
Несмотря на то, что треть гостей были американцы, основным языком пари был русский. Американцы со свойственной им доброжелательностью смотрели на все восторженными глазами и подхватывали все увеселительные мероприятия русских.
Раздался голос юбиляра:
- Так, ребята, вы знаете, что у нас всегда, независимо от повода сборища, полное самообслуживание по высшим стандартам демократии. Так что наполняйте свои тарелки и рассаживайтесь, кому как хочется. Наша усадьба не имеет ни одной огромной комнаты, поэтому столы в трех комнатах. Мы с Софьей Андреевной сядем туда, где вы выделите нам место,- сказал хозяин, рассмеявшись.
Пустые, покрытие скатертями, небольшие складные столы были в трех комнатах, выход в которые был из гостиной. В кухне на стойках располагались всевозможные угощения, которые гости накладывали в керамические большие тарелки, выбирали из батареи бутылок напитки, наполняя ими бокалы, и рассаживались за столы. Все комнаты были наполнены смехом, веселыми разговорами.
Грегори оперативно сориентировался, и они все втроем оказались за столом юбиляра с супругой, где тосты, шутки, рассказы сменяли друг друга. То и дело кто-то из гостей с другого стола подходил к главному, дабы произнести тост в честь именинника. И, конечно, не обошлось без 'интеллигентских' дебатов о событиях в мире, в России, в Америке. Четко ощущалось деление на тех, кто больше симпатизирует демократам, а кто - республиканцам. И, как водится в академической американской среде, здесь преобладали либеральные взгляды на окружающий мир.
Когда по какому-то из вопросов спор накалился между 'демократами' и 'республиканцами' до угрожающих размеров, Соня тут же захлопала в ладоши и воскликнула: 'Ребята, бросьте свои интеллигентские советские привычки говорить о серьезном за столом. Вы в Америке. Здесь принято на праздниках иметь фан - веселиться. Ну, если вы все же очень хотите жить по-интеллигентски, по-советскому (она со смехом коверкала слова), то, пожалуйста, у нас есть кухня. Пожалуйста, хоть до утра,- она снова рассмеялась.
Когда трапеза подходила к концу, комнаты и столы как-то незаметно опустели примерно на десять человек. Инга, решила, что это конец вечера и спросила Грегори:
- Что, нам уже собираться можно?
- Что вы, Инга! Сейчас только все начнется. Где-то они что-то репетируют или переодеваются. А вам, похоже, здесь скучно. Как-то вы совсем невеселы.
- Грегори, я словно окунулась в атмосферу своей ранней молодости, когда я только приехала в Академгородок. Наши вечерники были, конечно, не в таких хоромах. Хотя тогда, как молодые ученые, мы имели такие жилищные условия в Академгородке, которые по советским меркам тоже можно было считать хоромами. Вы привели меня в мою молодость.
- Инга, поверьте, вы и сейчас очень молоды, - сказала Грегори, используя все возможные оттенки голоса для того чтобы подчеркнуть искренность сказанного им.
В это время где-то внизу раздался звук настоящего пионерского горна, и Грегори предложил Инге спуститься вслед за ним.
- Прошу всех вниз!- крикнул кто-то.
Все спустились вниз и ахнули. Посреди большой, ухоженной комнаты было сооружение, точно имитирующее костер. Тонкая ткань-'пламя', колеблющаяся от поддувки воздуха изнутри сквозь прутья, казалось, даже испускала запах костра. Складные стулья для зрителей расставлены вокруг. Не занята была лишь небольшая часть круга у костра, предназначенная для 'сцены'.
Как только все расселись, раздались звуки марша, издаваемого горном и барабаном. И стройными шагами вслед за горнисткой вышла вся 'пионерская дружина' - мужчины, независимо от возраста и комплекции, в коротких голубых шортах, белых рубашках с алыми галстуками на груди. У женщин одеяние было таким же, только вместо шорт были короткие юбочки в складку. На головах у женщин - у кого бантики, у кого искусственные косички. Все зрители умирали со смеху, но 'пионеры' невозмутимо и серьезно выполняли свою 'пионерскую работу'.
Они выстроились в шеренгу, и 'председатель отряда', держа красный галстук, предназначенный для юбиляра, бравурным голосом запел, обращаясь к юбиляру:
Радостным шагом с песней веселой
Дружно шагаем мы с нашим Левой.
Близится Эра светлых годов,
Стать фул-профессором Лева готов!
Лева, для которого все это было приготовлено в качестве сюрприза, между тем мгновенно, с присущей ему веселостью и находчивостью отреагировал абсолютно адекватно. Он подошел к 'председателю' и, отдав салют, громко под общий хохот изрек: 'Всегда готов'!
'Председатель', который слыл в этой компании мастером импровизации, тут же ответил:
Как повяжем галстук, береги его.
Он частица детства, детства твоего.
Он повязал юбиляру галстук, и капустник на пионерскую тему длился еще час. Академгородковцы были заводилами и участниками всей развлекательной программы вечера.
Инга с наслаждением смотрела на это действо, и ее поражала живучесть традиций Академгородка, выражающихся в манере поведения и общения друг с другом, в шутках, в тематике разговоров и этом неугасающем романтизме.
После небольшого перерыва на чай-кофе хозяева снова предложили всем спуститься вниз.
Светильники в большой комнате были погашены, и она освещались только за счет 'костра'. Все расселись, и власть перешла к гитаристам. Они запели, и все остальные гости дружно вполголоса начали подпевать нежные романтические песни Окуджавы, Визбора, Высоцкого, Новеллы Матвеевой, Кукина, Кима.
Ну, точно Академгородок в те годы, когда мы туда приехали,- думала Инга, охваченная ностальгическими воспоминаниями по тем далеким временам больших надежд и ожиданий. Ведь не зря утверждали тогда в спорах, что не мы жили в городке, а 'он жил в нас'. Действительно, вот живет Академгородок в них, и они привезли его дух сюда, в Америку. И как же все это не сравнимо с тем, что было у Алекса. Они не хуже и не лучше. Это просто совсем другой мир. Вот почему при всем великолепии мне было так неуютно, так неинтересно там. И вот почему мне так хорошо и уютно здесь. Потому что во мне, как и в них, живет Академгородок.
Инга, погруженная в свои мысли, словно очнулась, почувствовав на себе взгляд Грегори, сидевшего напротив. А Грегори перевел внимание на гитаристов и попросил:
- А вы бы не могли спеть песню Окуджавы 'О московском муравье?'
Гитаристы не ответили, а тут же, не сговариваясь, ударили по струнам и запели:
Мне нужно на кого-нибудь молиться.
Подумайте, простому муравью
Вдруг захотелось в ноженьки валиться,
Поверить в зачарованность свою!..