На главную
 
 
ОСТАВАТЬСЯ РОССИЯНИНОМ!
Л. Юдина, 'НВС' НАУКА В СИБИРИ

Пределы России наши соотечественники покидают по разным причинам, но каждый надеется там, в зарубежье, ухватить за хвост свою птицу счастья. У кого-то мечты сбываются, другие многие годы находятся на подступах к ним. Но что прежде всего требуется для того, чтобы в новых условиях и обстоятельствах не утратить собственного 'Я'?

Тринадцать лет живут в индустриальном американском городе Сент-Луисе, очень похожем по своей архитектуре и традициям на европейский, Юрий и Лариса Матрос. Он, доктор технических наук, прежде более двух десятков лет проработал в Институте катализа Сибирского отделения РАН, стал завлабом. Она, кандидат философских наук, перед отъездом в США должна была вступить в должность заведующей кафедрой философии в СО РАМН. Все у семейства Матрос сложилось хорошо. Юрий, поехавший в Америку по приглашению конкретной фирмы, чтобы заниматься конкретным делом, активно трудится в том же направлении. А вот Лариса, став свободным художником, сумела завоевать другие позиции, взять новые высоты. Об этом мы и поговорили с ней, когда она недавно, впервые после отъезда в Сент-Луис, побывала в Академгородке. Но прежде, чем перейти к основной теме, затронули традиционный вопрос - легко ли россиянину утвердиться на новом месте, в необычных условиях, другой культуре.
- Чрезвычайно сложно, - ответила Лариса. - Это длительный, мучительный, сложный процесс. Ты попадаешь в новую систему отношений, и не только производственных. Ведь Россия, Советский Союз в силу своей закрытости в течение длительного времени был менее всего подвержен влиянию чужих культур. На остальной мир мы смотрели издалека - видели красивую жизнь с экранов телевизора, чему-то завидовали, что-то осуждали. Совсем другое - оказаться внутри этой самой жизни. Пожалуй, основная трудность, и не только на первых порах, справиться с тоской - она даже на уровне подсознания. И когда кто-то из России приезжает: артист - знаменитый или не очень, писатель или еще кто-то - все соотечественники идут на встречу (даже если билет дорогой, а некоторые живут очень скромно, на пособия).
- Но ведь уезжают из страны люди разного склада. Некоторые просто реализуют свои давние устремления, им за рубежом вполне комфортно. Вы к какой категории относитесь?
- Никогда не собиралась уезжать! У меня психология человека советских времен - я самый настоящий 'совок'. Училась на юридическом, хотела работать в правоохранительных органах, бороться со злом и несправедливостью. Была активной комсомолкой, общественницей.
Когда мы стали жить в Академгородке в начале шестидесятых, где вся атмосфера словно была пропитана наукой, настоящий культ, я тут же с головой погрузилась в нее. Поступила в аспирантуру к известному социологу Владимиру Николаевичу Шубкину, с азартом занималась. Знаете, каждое утро я просыпалась с ощущением счастья, легко написала диссертацию, досрочно защитилась. Потом - почти на 20 лет - Медакадемия. С академиком Казначеевым подготовила более 100 публикаций, книгу 'Право на здоровье'. Со временем начался 'философский уклон' в деятельности. Перед медиками ставились методологические проблемы - от вопросов, связанных со здоровьем, шли к обобщениям. В общем, считала я, все, шло преотлично! И дальше мне бы в Сибири было так же славно, сердечно. Но судьба-повелительница так уж распорядилась.
- В Америке вы стали писательницей. Как это вы пришли к решению написать толстенную книгу и назвать оригинально - 'Презумпция виновности'? Много ли времени потратили?
- Замысел оформлялся в годы перестройки. Писала восемь лет. 'Презумпция виновности' - потому что считаю, что все мы, интеллигенция, в ответе за то, что сейчас происходит.
- Лариса, хочу обратиться к выдержкам из рецензии Замиры Ибрагимовой на книгу.
'Искренняя, честная книга, дневник личных переживаний и размышлений в хронике исторических событий, терзания микромира на масштабном фоне макроперемен, побуждающем принимать честное и мучительное решение:
Ни от чего не отрекается Лариса, вполне благополучно устроенная в Штатах. Ни от своей комсомольской активности в одесской школе. Ни от молодой влюбленности в Городок, нежность к которому пронесла и через разочарование застоя и реформ, и через годы освоения чужой страны: Пытаясь разобраться в случившемся, и приходит автор к 'презумпции виновности'. По сути - к самообвинению: когда грянуло время перемен, мы, гуманитарии, оказались банкротами'.
- Именно так! Я пропускала через сердце все '600 исповедальных страниц из эмиграции' моего социологического романа. Я не политолог, не публицист, потому решилась на такое художественно-романтическое произведение. Очень хотелось показать прекрасных наших людей, ученых, их состоявшуюся карьеру, все то хорошее, что грело душу. Восстать против сегодняшнего стремления все и вся очернить.
- Известно, после того, как совершили этот подвиг, вы стали популярной?
- Есть немного! В Нью-Йорке прошла презентация книги. Меня пригласили на радио, телевидение - давала интервью. И сейчас часто приглашают на телевидение. Там есть разные программы: 'Миграция интеллигенции', 'Ностальгия', 'Положение женщины в современном обществе', 'Власть и художник', 'Отношения между разными поколениями' и т.д. Я в студии, по прямой линии, отвечаю на вопросы телезрителей, которые звонят из разных городов Америки. Как писатель и социолог высказываю свое видение проблемы.
- Как вы считаете - там, вдали от Родины, практичнее превратиться в жителя новых мест или оставаться русским, даже если это отличие выглядит несколько экстравагантно?
- Моя концепция - при любых обстоятельствах мы должны быть россиянами. Такими, как американцы, мы все равно не станем. Да и американцам мы интересны именно как русские. Разумеется, необходимо уважать и познавать их страну, их культуру. Но мы другие, народ со сложной судьбой, противоречивой историей. Конечно, и в Америке есть всякие русские. Кто-то держится своей общиной. Другие, в основном молодежь, хотят поскорее стать истинными американцами.
- Говорят, между нашими нациями много общего?
- Мы, действительно, в чем-то схожи: известная широта души, эмоциональность. Если американцы тебя полюбят, то навсегда. Хотя, они очень обидчивы, не прощают предательства. Притом, отношений выяснять не будут - просто закроют перед тобой все прежде распахнутые двери. Еще занятная деталь. Когда русскому высказывают комплимент, скажем, по поводу его большого ума, деловых качеств, цветущего вида, он, как правило, засмущается, начнет или оправдываться или все отрицать. Американец поблагодарит и совершенно чистосердечно согласится: 'Спасибо, я тоже так думаю'. Лукавить и кокетничать не будет. Разумеется, они далеко не простаки, не наивные люди. Они получают соответствующее воспитание. В школе и далее каждый из американцев проходит серьезный курс психологии отношений. У них культ уважения к человеку, понимание того, что нельзя оскорбить недоверием.
- Друзей в Сент-Луисе обрели?
- Конечно! И с той и с другой стороны. Дело здесь не в том, какой национальности друг - главное, чтобы был 'наш человек', близкий по духу.
- Когда друзей приглашаете в дом, празднуете по-русски или по-американски?
- У нас русский дом, русские традиции. И кухня - тоже русская. В видеотеке много отечественных фильмов, спектаклей. Поем наши песни, и гости нам стараются подпевать. В общем, известно: у Матросов праздник - вечеринка по-русски. Есть у нас свой музей, среди его экспонатов - коллекция матросов, которую начали собирать в Академгородке, сейчас в ней где-то 600 экспонатов.
- Что особенно нравится в Америке?
- Там любой человек чувствует себя защищенным законом.
- Как показался Городок после столь долгого отсутствия?
- Он прекрасен! Россия очень сильно изменилась за последнее время. Москва хорошеет стремительно. Меняется народ, все больше встречается интеллигентных лиц, люди приветливы и доброжелательны. У россиян появилась свобода выбора. Хотя, конечно, деньги многих лимитируют - как, впрочем, во всем мире, но есть желание работать и заработать, чтобы осуществить одно из своих устремлений, затем другое и так далее. Оттого, что и в России, как на Западе, появилась свобода выбора, многие возвращаются и здесь строят свою жизнь, сообразуясь с новыми правилами. Простите - отвлеклась. Вы же спросили об Академгородке. Он сейчас в расцвете своего очарованья. Напоминает родной юг, Одессу. Я хожу по его тропинкам, и слезы подступают к глазам, охватывает всепоглощающая нежность. Заглянула в НГУ - внешне все очень запущено, но какие чудесные студенты - воспитанные, умненькие, красивые. В Академгородке своя аура. В один из дней мы собирали старых друзей. О, что это был за чудный вечер - вспоминали, завидовали сами себе, мечтали о новых встречах. 'Ради этого стоит жить', - сказал растроганно мой муж.
- Лариса, какой из планов задумали осуществить в ближайшее время?
- Начала писать продолжение 'Презумпции виновности' - хочу проследить судьбу героев дальше.
- Удачи вам! И до новых встреч!


ИЗ ИНТЕРВЬЮ
Татьяна КОНЬЯКОВА, 04.08.2005,
'Американцам мы интересны настолько, насколько мы русские:'
В Америку за мужем

Из Академгородка Лариса Матрос уехала в 1992-м. Тогда уезжали многие. Однако, признается, для нее отъезд не был следствием разочарования или отсутствия перспектив. Напротив, уезжала на пике своей карьеры - доктор философии, зав. кафедрой философии при Сибирском отделении Медицинской академии наук. Ехала вслед за мужем - известным ученым-химиком. 'Думали, - говорит она, - едем в отпуск, а получилось навсегда'. Живет в Честерфильде, штат Миссури.
Поначалу, признается, в Америке ее не покидал 'голод' общения, что весьма обычно для гуманитария, попавшего в иноязычную страну после активной научной и литературной жизни в России. Но она 'решила, как Мюнхаузен, вытащить себя за волосы'. И роман, над которым она работала, ей очень в этом помог: Литературное 'изделие' юриста по образованию, философа по мироощущению и социолога по роду занятий получилось действительно интересным и необычным. В художественное повествование романа причудливо вплетаются научные и публицистические обзоры. Вымышленные персонажи свободно соседствуют с их реальными прототипами:
Время и место действия романа - от послевоенных лет до начала 90-х; от Одессы до Новосибирска и от Москвы до Америки. Но, прежде всего, конечно, 'Презумпция виновности' - это роман об Академгородке. Его настроениях, атмосфере: О романтиках-первопроходцах: О незабываемых 60-х с их фестивалями бардов и клубом 'Под интегралом': Об эксперименте знаменитой фирмы 'Факел' с ее хозрасчетными инициативами: О пресловутых обществах 'Память' и ДОТ: О городке с его шутками, анекдотами и историями, которые до сих пор рассказывают и будут рассказывать еще долго:
- Лишь волею судьбы оказавшись в Америке, я по-настоящему поняла, чем был для меня городок, - признается Лариса. - Мы жили в нем, росли вместе с ним, он был в нас, и мы не задумывались о том, как много он нам дал и как много он для нас значил. И лишь уехав в другую страну и попав в другую культуру, я по-настоящему ощутила тот багаж знаний и тот интеллектуальный дух, который отличает городковцев от всех остальных. Поэтому и появилась эта идея понять и осмыслить этот феномен городка.
О романе
- Почему 'Презумпция виновности'?
- Главная тема романа - это тема ответственности интеллигенции перед обществом и общества перед интеллигенцией: Толчком к написанию стало мое разочарование в окружении Горбачева. Гуманитарии оказались совершенно беспомощны предсказать, что будет происходить с обществом при тех или иных поворотах реформы. Я переживала это очень лично и очень болезненно. Когда общество особенно нуждалось в гуманитариях и возлагало на них большие надежды, они оказались абсолютно пусты, не способны выработать какие-то концепции, сделать расчеты, составить прогнозы. Мы не смогли спрогнозировать, как при переменах поведет себя народ: Мы не смогли сохранить экономическое и социальное пространство: Все происходило стихийно, само собой, без серьезного исследования. Казалось, Горбачев призвал все светлые головы, но неудача следовала за неудачей:
А наши либералы! Казалось бы, люди, олицетворяющие стремление к свободе! Как лихо они перескакивали от одной концепции к другой, чтобы только заявить о себе! Наши ораторы не отдавали себе отчета, какое последствие могут иметь их призывы. Личной вины каждого доказать невозможно. Но мы в ответе за то, что случилось с нами и происходит: Потому моя книга и называется 'Презумпция виновности':
- В романе Академгородок назван и 'островом сокровищ', и 'республикой Утопия':
- О республике Утопия я говорю со знаком вопроса. Городок действительно был задуман, в хорошем смысле этого слова, романтиками-утопистами. И я в свое время, в 60-е, приехала сюда с мужем ученым-романтиком из Одессы. Городок сформировал особую популяцию людей со своим образом жизни, стилем мышления - неистребимых романтиков, людей исключительной духовной чистоты. И это не громкие слова. В свое время городок был высокой идеей, экспериментом, уникальным не только для Сибири и даже не только для России:
Но нельзя не задаваться вопросом, являлся ли он явлением только того времени? Нужна ли такая структура сейчас? Возможно ли его воспроизводство в нынешнее время, и если возможно, то в каком качестве. Эпоха высоких технологий требует интенсивного общения и взаимодействия, и уже невозможно существовать в замкнутом пространстве. А городок был создан именно замкнутым пространством - молодой ученый приезжал сюда, здесь он заканчивал аспирантуру, здесь поступал на работу, и вся его жизнь протекала только здесь. Профессиональное объединение на небольшом клочке земли - хорошо это или плохо? На том уровне, на котором городок был задуман первоначально, он себя исчерпал. Перерастет ли он в новое качество?
Республика-утопия: Основатели-романтики видели городок в идеале. Но уже Аганбегян и другие специалисты поднимали вопрос, что будет дальше, когда подрастут дети, когда мы будем стареть? Мы жили в городке, он жил в нас. Будет ли он жить в новом поколении?

Ларису Матрос в городке хорошо помнят. Пока мы с ней шли к Дому ученых, где должна была состояться творческая встреча гостьи в Литературном клубе, с ней здоровались, останавливали, обнимали, расспрашивали об общих знакомых: Академгородок по-прежнему остается тем 'ограниченным пространством', где все друг с другом знакомы: А с другой стороны, это давно не то 'замкнутое пространство', каким его когда-то знала Лариса. 12 лет! - срок огромный: Остров давно стал частью материка, и в университете на стендах она с удивлением читала многочисленные объявления о возможности получить образование в вузах разных стран, приглашения на работу от зарубежных фирм:

В Америке Лариса живет активной литературной и общественной жизнью. Является членом многих клубов, в том числе Пен-клуба и Клуба русских писателей в Нью-Йорке: Сотрудничает со многими русскоязычными альманахами и журналами. Пишет статьи, рецензии, обзоры: Ведет программы на русском радио Нью-Йорка:
- Вы теперь ощущаете себя больше американкой или русской?
- Люди, живущие в стране в первом поколении, все равно не являются американцами до мозга костей. Моя внучка, которая приехала в Штаты в трехлетнем возрасте, все равно человек двух культур. Если она привязывается к подружке, она с ней дружит долго и постоянно. А у американцев приняты более мобильные отношения:
Ее радиоэфиры на темы 'Эмиграция и интеллигенция', 'Ностальгия', 'Милосердие', 'Власть и творчество' вызвали большой интерес.
- Было много откликов на серию программ 'Чем отличается жизнь русских людей в Америке и коренных американцев', - рассказывает Лариса, - где поднимались вопросы: 'насколько мы хотим вписываться в их образ жизни и культуру? Возможна ли настоящая дружба между нами? Если да, то что для этого требуется, какие процессы адаптации нас к ним, их - к нам?':
- Ну, и какие?
- Надо, прежде всего, быть русским и преподносить себя как русского человека. Не стараться быть больше католиком, чем папа Римский, больше американцем, чем американец. Уважать себя, свои корни, свою историю, свою культуру, предстать перед американцами тем, кто ты есть. Передать им тот опыт, который ты привез с собой в Америку. Наши люди там - это вообще нам свойственно - любят от всего отказываться, все отрицать. Но американцам мы интересны постольку, поскольку мы русские.
В Америке у Ларисы Матрос - подчеркнуто русский дом, русская кухня, приглашая гостей, она пытается знакомить и с русской культурой:
И еще 'русская американка' Лариса Матрос пишет продолжение своего романа - с теми же героями, бывшими городковцами. Это будет роман о жизни русскоязычной и американской интеллигенции в Америке, о мироощущении русского человека, уехавшего за рубеж, о ностальгии и адаптации к чужой культуре. Издать свою 'Презумпцию виновности-2' Лариса мечтает издать в России:


ИЗ ИНТЕРВЬЮ

1. В 1976г. в Швейцарии издали книгу А. Зиновьева Зияющие высоты, в связи с которой его сщитают основателем жанра социологического романа. Зиновьев стал известным во всём мире. В 1978г. был вынужден эмигрировать в Мюнхен, где продолжал писать социологические книги, в которых шализировад советский коммунизм и общество, и также социальную систему Запада. Повлияло-ли каким-то образом его творчество на ваше?
- Имя этого автора мне стало известно в перестроечные дни, когда появились различные интервью с ним в средствах массовой информации в, России, В дни презентации моей книга в Нью-Йорке в 2000 г, мой издатель подарил мне изданную у него книгу Зиновьева Горбачевизм^ позиция которой абсолютно отличается от моего отношения к фигуре Горбачева. Так что3 никаким образом этот автор никагого влияния не мог оказать на мое творчество, даже если б я читала его книгу до написания своей Презумпции виновности.
Зияющие высоты - это сатирическое произведение, не обозначенное автором как социологический роман, хотя любое произведение~в котром затрагиваются социальные проблемы, можно назвать социологичекским , и прежде всего, соотвествующие произведения коассиков, А Евгения Онегина Пушкина вообще называли энциклопедией русской жизни. Я обозначила в названии своей книги ее жанр как, как социологический роман , что один из рецензентов- Ибрагимова, известная журналистка журналистка (см. на моей Home page-http://matrosl.sitecitv.ru )- отметила как подлинную особенность жанра моей книги. В Презумпции виновности я предприняла попытку- весьма трудную-, соединить в одном произведении два жанра- реального исследования и художественного вымысла. И задача моя состояла в том, чтоб достичь взаимообусловленность социологических и художественных аспектов книги.

2. Действие вашего романа происходит в новосибирском Академгородке, в центре научной жизни бывшего Советского Союза, в котором вы работали 30 лет. В вашей книге анализируете проблему отношений между интеллигенцией
и обществом, и проблему её ответственности перед ним. Зиновьев утверждает, что человек может жить в обществе, и заодно быть независимым от него -только так он становится человеком, Может-ли представитель интеллигенции быть независимым от общества? Если да - насколько?
- Считаю, что представитель интеллигенции не может быть независимым от общества, в котором он живет, потому что интеллигент- одновеменно и потребитель и создатель нравсивенно-духовных ценностей общества. Если интеллигент (как принято считать по классификации), это представитель образованного слоя, то уже погружаясь в систему образования, он вовлекается в нравственно-культурологические, духовные, материальные и даже политическме ценности, которыми общество живет. И здесь у него два пути; принимать эти ценности, подстраиваться под них, либо отвергать, вплоть до крайних мер -диссидентства. Но и в первом и во втором случае - ои не свободен от этого общества, потому что оно каждого из своих членов без исключения наделяет правами и обязанностями, (которые охватывают все сферы жизни - от личной, до общественной), регулируемыми . моральными и юридические законами данного конкретного общества...Чтоб 'осободиться' от общества, которое не устраивает того или иного интеллигента, он может его вообще покинуть ( эмигрировать..), и оказаться в другом обществе, где он опять вынужден будет соблюдать нравственные и юридические законы, если намерен реализвать себя там именно как интеллигент , (а не жить 'отшельником в лесу'). Собственно в своей книге я это и хотела показать на примере судеб героев реальных и вымышленных , на примере анализа судьбы Академгородка.

3. Отзывы читателей на вашу книгу показывают, что тема Akакадемгородка и судьбы интеллигенции бывшего Сосоветского Сюза остаются актуальными и сегодня. Не потtряетсл-ли эта актуальность в связи с сменой поколений и
изменением исторической и культурной обстановки будущих читателей?
-Действительно, те поколения шестидесятников (семидесятников), становление которых приходилось на годы Хрущевских начинаний, со всей стратью и энергией поддержали и подхватили Горбаческую перестройку. ( об этом немало страниц в моей книге).В связи со сменой поколений, естественно, что активность старших сменяется активностью молодых. На что будет направлена их активность?!...- Естественно,- на те ценности, которые будут определять их социальную и личную жизнь. Суть Вашего вопроса, как я поняла, состоит в том, насколько они будут проявлять интерес к книгам, написанным сегодня? Это будет зависеть от того, насколько им в будущем будет интересно знать о дне сегодняшнем. .Но опыт человечества свидетельтвует о том, что хорошие , настоящие книги, с годами , если не увеличивают, то, по крайней мере, и не теряют свою ценность. А какие книги хорошие, какие плохие, решает опять же самый справедливый из судей-время. Предугадать судьбу творческого произведения зарнее всегда сложно. Бывает, что оно завоевывает умы при жизни создателя, и умирает вместе с ним, а бывает (чаще. Увы! )наоборот, когда произведение на века переживает своего создателя, привлекши к себе внимание лишь после его смерти.Задача художника, по-моему убеждению, стараться делать свое дело честно, не подчиняя его сиюминутным и коммерческим целям. Коммерческая сторона , конечно важна, но не ценой компросиса со своей совестью и не за счет художнической задачи.(см. мое эссе 'Мать и дитя' в моем файле на интернете)

4. В чём видите основную разницу между 'вашим' Академгородком' тех времен, когда вы в нём работали, и современным? Какое ваше отношение к нему сейчас?
- О том, как был задуман Академгородок и как он трансформировался
посвящены многие страницы моей книги , но концентрировано об этом в
сюжетах, где собираются социологи в гостиннице, в главах специально ему
посвященных. ('Остров"сокровищ' и 'Республика утопия'.) О том, каким
Городок стая за послание десять лет, когда я там не живу, мне судить трудно рассказы противоречивы.У меня отношения с друзьями и коллегами из России и Академгородка самые теплые, сердечные и творческие. Как-то мне прслали видеокассету с сюжетами, где запечатлен мой кабинет (я была зав' кафедрой философии при Сибирском отделении Академии Медицинских наук), рассказы и приветы моих бывших коллег,В 1998 году (год 200-яетшЕ со дня рождения Пушкина) в Ст. Петербурге был издан мой поэтический сборник, из которого сантперербургские пушкинисты отобрали стихи для публикации в юбилейных изданиях, а сам сборник предложили посвятить этому собьытию.. Я получаю много откликов на свое творчество от сибиряков. Недавно там в популярном журнале 'День и Ночь'( где работы Аксенова, Набокова, Бродского ж др.) напечатан мой рассказ Собачка с дамой. С момента выхода Презумпции виновности меня регулярно приглашаю в Академгородок для организаций там
моего творческого вечера' Надеюсь туда приехать в обозримое время.

5. Написать сониологннесщш роман - это требует мсного усилий и времени в связи с собиранием еоотвествующего материала. Как вы справлялись с этой нелегкой зйдачей?
- На сошюлогнческий роман Презумпция виновности ушло 8 лет. Эта книга занимает особое место в моем творчестве, и работа над ней была действительно значительно-более трудоемкая, чем чисто научные публицистические книга, статьи или просто 'фикшии': собирание, исследование, анализ и описание документов, архивов, требует огромной 'эмоциональной' организованности,даже нервного напряжения само по себе, а в сочетании с работой над художественным сюжетом - более во много краг. К тому же ж себя не щадила и не давала никаких поблажек. Например, глава, посвященная Горбачеву, в первом варианте была в 4 раза больше и я иад ней работала 4 года, Я собрала материал и искала органззующудо концепцию для изложения своего вндения этой исторической фигуры, о которой столько написано ,и после скрупулезного анаявза, решила сконцентрироваться лишь на мало изученном (в таком, как у меня контексте с,смоеййточкизрения) аспекте, связанным с разгадкой 'загадки' Горбычева.

6. В вашей прозе и эссе чувствуется тоска по родине и мире, который вы
оставили в позади, в Одессе. Вобще меланхолия часто встречается в творчестве эмигрантских писателей. Не 'тормозит'-ли эта 'вечная' тема прогресс в эмигрантской литературе? Не утомляет-ли она читателей?
- Мой опыт показывает, что эмигрантских читателей именно тема ностальгии, анализ причин эмиграции и судеб эмигрантов более всего волнует. Им важно и интересно что-то более глубоко понять в себе, заново пережить и осмыслить свой жизненный путь, а иногда и просто вспомнить юность, молодость. Писатели-эмигранты в основном хорошо знают о прошлой жизни, и хорошо понимают проблемы своих соотечественников и современников, оказавшихся здесь. Эти знания и дают им сюжеты для их произведений. С работами молодых писателей -эмигрантов я знакома мало. Но то, что я читала,- уже в основном касается современных внегеографических аспектов жизни людей.

7. Кто должен, по вашему мнению, выполнять функцию объединяющего
культурного центра русскоязычной диаспоры в США?
- Здесь, насколько я знаю, нет 'общеамериканских' русскоязычных твореских объединений, какие были в бывшем ССС, например 'Союз писателей'. Но многие признанные авторы являются членами престижнейшей писательской международной организации PEN -клуб. В Ныо^Йорке действует известный клуб русских писателей, (членом которого, как и PEN клуба, я состою) там есть еще клу┐бы поэтов, клуб любителей книги и др. Еще литераторы объединяются вокруг издаваемых литературных журналов, альманахов. Я не очень хорошо в этом осведомлена, так как живу в Ст. Луисе, далеком от центров русскоязычной духовной жизни США.

8. Что вас как писателя и критика наиболее интересует в произведениях других авторов?
- В произведениях других писателей меня более всего привлекает уровень обобщения проблемы, которому посвящена работа любого жанра - то ли художествен┐ное произведение, то ли литературоведение, то ли эссе, публицистика, поэзия (об этом вы можете судить по моим опубликованным рецензиям и скоро появится несколько новых). Бывает толстый том содержит меньше обобщений, чем одно-страничный рассказ. Такой мой подход, возможно определяется тем, что я приш┐ла в литературу из науки, где любой факт рассматривается в контексте целого процесса, явления, события. И потому мне интересны те произведения, которые эти обобщения содержат. Порой сам автор и не подозревает, что своим произве дением он делает новое открытие, либо глобальное обобщение. Но это случается тогда, когда талант и честность объединены. Кроме того, как дополнение к названному критерию, я высоко ценю красивый, умный язык автора (см. Рецензию на книгу бывшего совентника Горбачева А. Грачева Человек, который хотел, как лучше на моем файле).

9. Часто обсуждается вопрос единства русскоязычной литературы за рубежом и в России. Как вы видите эту проблему?
- Мне кажется, что этот вопрос был актуален, когда писатели - эмигранты были замкнуты сами на себя, когда были закрыты границы. Сейчас можно
публиковаться где угодно и писать где угодно. Книгами, изданными в России,
наполнены книжные магазины здест, а книги , изданные здесь мигрируют туда. Так что этот вопрос, мне кажется ,на сегодняшний день снят.